Датские биологи из Орхусского университета совершили удивительное открытие: крупные самцы кашалотов способны издавать звуки, мощность которых не имеет аналогов в животном мире. Их медленные низкочастотные щелчки распространяются в океане на десятки километров, достигая силы более 200 децибел по подводной шкале, что позволяет им общаться с сородичами на расстоянии до 70 километров. Результаты этого масштабного исследования были опубликованы в престижном научном журнале.

В отличие от обычной эхолокации, которую киты используют для поиска пищи, эти мощные сигналы служат исключительно для внутривидовой коммуникации. Для фиксации звуков учёные прикрепили к животным специальные акустические датчики и вели запись в нескольких географических точках — у побережий Сейшельских островов, Шри-Ланки, Норвегии и Шотландии. Записи показали, что эти гиганты поддерживают удивительно стабильный ритм, делая паузы от пяти до десяти секунд с почти хронометрической точностью.

Секрет такой громкости кроется в анатомии исполинов. У взрослого самца в голове расположен уникальный носовой комплекс весом более пяти тонн — самый крупный звукопроизводящий орган среди всех животных. Его размеры сопоставимы с третью длины тела, а фонетические губы внутри этого механизма по величине напоминают автомобильные шины. Именно этот биологический «динамик» генерирует столь мощные импульсы.

Автор исследования Симоне Видесен объяснил, что экстремальная особенность этих сигналов заключается не только в их громкости, но и в способности китов воспроизводить их с длительными интервалами, сохраняя при этом строгую ритмичность. По одной из гипотез, кашалоты используют эхо, отражающееся от океанского дна, в качестве природного метронома, помогающего им выдерживать временные промежутки. Однако точное значение этих акустических посланий пока остается загадкой: возможно, это сигналы для привлечения партнёров или предупреждение соперников. Чтобы разгадать их смысл, исследователи планируют провести встречные эксперименты с воспроизведением записанных щелчков, хотя отмечают, что называть эту систему полноценным языком было бы преждевременным.