В конце 2022-го сразу несколько госорганов получили “письма горя”, подписанные почти двумя десятками россиян. Многие из них прежде стали героями журналистских расследований о хищении автомобилей из России и незаконной легализации их в Казахстане.

Письма улетели в Агентство по финмониторингу, антикор, МВД и Минюст, а также в администрацию президента. На большую часть из них пришли ответы. Окончательных ещё нет, так как работа с обращениями продолжается. Однако больших надежд авторы писем в госорганы не питают: слишком часто им приходилось сталкиваться с беспределом как у себя на родине, так и в Казахстане. В их головах уже сидят мысли о том, что они стали жертвами международной автомафии. И чем дольше длятся их бесплодные попытки вернуть угнанные машины, тем сильнее эти мысли укореняются, потому что фактов, подтверждающих такие догадки, становится все больше.

У нас на глазах дело принимает масштаб государственной важности ещё и потому, что оно касается имиджа Казахстана на международной арене. В самом деле, разве это нормально, когда наша страна становится ямой для сброса краденого?

Кстати, о причинах того, как это получилось, мы тоже писали подробно (см. “А ввоз и ныне там”, “Время” от 12.5.2022 г.). Нетерпимая ситуация с массовыми поставками в Казахстан угнанных машин была спровоцирована появлением странных официальных нормативных документов. В частности, изменениями в приказ №862 главы МВД, которые исключили проверку VIN-кодов при регистрации машин.

В конце прошлого года я узнал о действительно деловой реакции на очередную свою статью о мытарствах в Казахстане иностранцев, силящихся вернуть своё имущество (см. “Родина “добросовестных” покупателей”, Время от 1.12.2022 г.). Её продемонстрировал мажилисмен Альберт Рау, который отправил депутатский запрос в антикоррупционную службу. Поступивший ему ответ парламентарий охарактеризовал коротко: “Это отписка!” И дал мне его прочитать.

В письме депутату из антикора утверждается: в учреждениях, ответственных за регистрацию транспортных средств, “проводится комплексная работа по устранению предпосылок коррупции”. Заявлено, что по инициативе антикоррупционной службы запланировано совещание с участием представителей органов внутренних дел и Министерства цифрового развития, инноваций и аэрокосмической промышленности. Рассказано, что в спец­ЦОНах отслеживаются “незаконные действия участников преступных схем, причастных к незаконной постановке на учёт иностранного автотранспорта”. Утверждается, что уже “раскрыта деятельность организованной преступной группы, в состав которой входят работники столичного спецЦОНа, сотрудники процессингового центра департамента полиции по Алматинской области и другие лица, которые незаконно ставили на учёт ввезенные из-за рубежа транспортные средства без уплаты утилизационного сбора и иных обязательных платежей в бюджет”. А ещё сообщается, что “по делу задержаны девять активных участников преступной группы, в том числе руководитель спецЦОНа №2 по г. Астане”.

Почему же депутат Рау (и я присоединяюсь к его мнению) считает такой ответ отпиской? Да потому, что вопросы задавались другие! И были они о том, что криминальные машины не только беспрепятственно проходят регистрационные процедуры, но и, невзирая на факты подделки идентификационных номеров, свободно продаются и перепродаются по фальшивым документам.

Спрашивалось и о том, почему эти машины не может найти никто из наших силовиков, а обнаруживают их, как правило, сами пострадавшие на спецсайтах по продаже авто. Требовала разъяснения и ситуация, когда изъятые и водворенные на штраф­стоянки машины отдавались в нарушение закона другим лицам, а не настоящим хозяевам.

Остается непонятным, почему антикор выпустил из поля зрения факты владения крадеными машинами некоторыми высокопоставленными полицейскими. В то же время иностранные граждане остаются без защиты своих прав, а казах­станские правоохранители, вместо того чтобы пресечь беззаконие, совершаемое на территории Казахстана, демонстрируют не­уважение к закону, сопряженное с должностными преступлениями и коррупцией. Но это никого не волнует, что ли?

- Это отписка и нежелание работать по конкретным фактам, — резюмирует депутат Рау.

В самом деле, почему результатом бурной деятельности, о которой рапортуют силовики, не стало решение конкретных проблем жертв преступлений? Вопрос тянет на загадку века, не меньше…

Один из героев серии наших публикаций о делах автомафии, Евгений МИХАЙЛОВ из Санкт-Петербурга, рассказал:

- Житель Алматы, купивший мою машину, заключил мировое соглашение с продавцом, подозреваемым в причастности к угону. Получив от него деньги, он снял все претензии, поэтому тот человек сейчас освобожден от статуса подозреваемого и выпущен из-под стражи. А меня, получается, оставили в стороне, как котенка. Шансы вернуть машину уже почти на нуле. Как быть, как со всем этим бороться, не знаю.

Стас КИСЕЛЁВ, фото Олега СПИВАКА, Костанай