Что побудило меня, детского ортопеда-травматолога и комбустиолога, работающего в практическом здравоохранении более 40 лет, написать в вашу газету? Последние шесть лет я работаю в частной клинике и постоянно консультирую и лечу детей, подавляющее большинство которых получило первичную помощь в стенах больницы, где я ранее проработал 24 года. В глазах родителей, пришедших на приём, я вижу растерянность, сомнения в правильности постановки диагноза их ребёнку и проведенного лечения. Неграмотная постановка диагноза, а следовательно, и тактика врача, вызывают во мне бурю негодования как у специалиста, вся жизнь которого была положена на лечение и спасение жизни детей от травм.

Напрочь забыт основной принцип врачевания — не навреди! Забыта основа, что искусство врачевания состоит в том, чтобы по возможности избежать операции.

Причиной всему нынешний подход к лечению, оценке и результатам лечения. Известно, что стационар получает деньги за конкретно пролеченного больного. Чем больше будет госпитализировано, чем больше прооперировано, тем больше денег получает стационар. По­этому преданы забвению ранее принятые показания к госпитализации, к оперативному и консервативному лечению больных с переломами костей скелета. Дети, которые вполне могли получать амбулаторную помощь, госпитализируются. Назначается ненужное, а может, в конечном счёте и вредное медикаментозное лечение. В результате этого искажается статистика, на основе которой принимаются стратегические решения в планировании и финансировании медицины.

К примеру, мы никогда ранее не оперировали переломы ключицы у детей, переломы костей предплечья, плеча или неосложненные переломы бедра. Сочетался разумный консерватизм в лечении с максимально быстрым восстановлением потерянной функции сегмента конечности. Но современные хирурги предпочитают выбрать не более щадящий и при этом эффективный, а более эффектный путь решения проблемы в виде операции, преследуя не совсем безгрешные цели, проявляя при этом безразличное отношение к судьбе больного.

Особый разговор о термической травме. При обращении в приёмный покой ребёнка с ожогом перед врачом теперь ставят задачу любой ценой госпитализировать пациента независимо от площади и глубины поражения. Искажение площади поражения в сторону увеличения ведёт к тому, что ребёнка помещают в отделение реанимации и интенсивной терапии. А это противошоковая, антибактериальная терапия, в которой данный пациент не нуж­дается... И это уже другая цена за пролеченного больного. Никого не волнует, что ребёнок получил ненужные антибиотики, внутривенно вводились ненужные жидкости, что небезопасно для организма. А можно было обойтись простым введением обезболивающих препаратов и отпаиванием. Но нет! Этого требует протокол лечения, если ребёнок госпитализирован в реанимацию.

Утрачены или преданы забвению достижения Алматинской городской детской клинической больницы № 1 по лечению ожогов. Надо напомнить, что это была вторая клиника после Ленинграда в Советском Союзе, использовавшая новейшие технологии в лечении термической травмы. Это позволило нам в 1989 году с честью выйти из сложнейшей ситуации, когда после взрыва на железной дороге в больницу было доставлено 90 детей с ожогами различной степени тяжести.

О реконструктивной хирургии последствий ожоговой травмы можно говорить бесконечно. За оперативное и консервативное лечение рубцов и контрактур берутся многие без всякого на то разрешения и практического опыта. Это приводит к многоэтапным переделкам, а иногда и к полной инвалидизации ребёнка.

Когда стоит вопрос о ликвидации сложных послеожоговых контрактур, часто взоры обращены за границу. Собирают пожертвования, которые выливаются в значительные суммы, вокруг этого создают мощную пиар-кампанию. Ребёнка отправляют за границу, где выполняется простейшая операция. А может, эти средства потратить у нас в стране? У нас есть и возможности, и специалисты. Хочу напомнить, что за границей, где применяются современные методы лечения термической травмы, врачи даже не видели таких ужасных контрактур, с какими сталкиваются наши специалисты, так как это исключается или значительно минимизируется при грамотной первичной помощи.

Постоянно возрастающая эпидемия травм, которую влечет за собой наш индустриализованный и механизированный век, охватывает все более широкой волной как взрослых, так и детей. Среди общего числа пострадавших дети составляют 25-30 процентов, смерт­ность среди них от травм занимает третье место после патологии новорождённых и болезней органов дыхания. Недостаточное знакомство с особенностями детского травматизма, спецификой детской травмы в наше время недопустимо, оно часто приводит к ошибкам в диагностике, а следовательно, и к неправильной лечебной тактике, неизбежно ведущей к осложнениям и неблагоприятным исходам.

И нелишне будет напомнить чиновникам, выделяющим деньги на здравоохранение, что в 1987 году провели исследование и подсчитали, что смерть от травмы ребёнка в возрасте от 0 до 15 лет обходилась государству в 67 тысяч рублей. Учли все затраты государства, включая декретное пособие мамы. В наше время таких исследований нет, но можно представить эту сумму, если в то время средняя ежемесячная зарплата была 120 рублей. Так что детский травматизм обходится слишком дорого...

Аркадий ШЕЙНБЕРГ, врач, кандидат медицинских наук, доцент