В Казахстане без малого 15 лет, с 1 января 2004 года, действует мораторий на смертную казнь. Однако споры на эту тему — стоило это делать или не стоило — продолжаются в обществе до сих пор. В том числе и среди учёных-юристов.

В нашей стране размышлять об отмене смертной казни с точки зрения развития тенденций эволюции общества, защиты человеческой жизни и стратегии сокращения и искоренения преступности в перспективе начали в сороковых годах прошлого века. Одним из таких мыслителей был основатель уголовно-правовой и криминологической школы в Казахстане Сергей БУЛАТОВ. В одном из архивов Москвы мне встретилось его письмо автору пятитомной истории царской тюрьмы Михаилу ГЕРНЕТУ. В нём он упоминает о своём аспиранте Максуте САДЫКОВЕ. Последний писал под руководством Сергея Яковлевича кандидатскую диссертацию, где обосновывал справедливость отмены смертной казни в послевоенном СССР. Но увы! — она вскоре была восстановлена.

Можно было, наверное, переписать кандидатскую под другим углом, но Максут Насырович не стал менять свои взгляды ради конъюнктуры. Зато сохранил своё доброе имя: в памяти у всех, кто его знал, он остался одним из самых знающих, честных и справедливых преподавателей юридического факультета КазГУ 1960-1970 годов.

Одним из весомых аргументов тех, кто выступает против применения смертной казни, является не просто возможность, а имевшие место случаи следственных и судебных ошибок и несовершенство системы доказательств.

Также хорошо известна и опасность превращения смертной казни в орудие политической расправы. Ответ, к чему это приводит, можно узнать, если обратиться к истории. Если в начале ХХ века казни массово применялись против революционеров, то позже это, а также жестокость Первой мировой и Гражданской войны содействовали их ещё более страшному ответу в 30-х годах. Сами воспитанные в насилии, революционеры создали государство, которое пожирало не только их политических и социальных противников, но и их самих.

Казахстан, как и Россия, находится между двух правовых культур — европейской и азиатской. Для будущего страны, я думаю, ответ ясен: смерт­ной казни не должно быть. Однако применительно к сегодняшнему дню остаются некоторые вопросы.

Можно ли в наших переходных исторических условиях альтернативными мерами остановить коррупцию в крупных размерах, наркоторговлю, убийства и насилие? Думаю, что это можно сделать, не прибегая к смертной казни. Тем более что, за исключением отдельных случаев, научно достоверных и однозначных подтверждений тому, что её введение радикально и долговременно изменило бы структуру преступности, нет.

И всегда надо помнить, что часть вины за преступление лежит на обществе, которое порой само создает условия для совершения преступления.

К примеру, на отмену смертной казни в Швейцарии существенно повлиял один случай. В ходе судебных разбирательств выяснилось, что одному из преступников, ранее наблюдавшему публичную смертную казнь, настолько это запало в душу, что он, пока сам не совершил убийство, ни о чём другом думать не мог.

Но вернусь к ситуации в нашей стране. Мораторий мораторием, но за некоторые виды преступлений у нас предусмотрена смертная казнь. Чтобы принимать такие решения и брать на себя тем самым высокую ответственность за жизнь человека, суд должен быть независимым, честным и объективным. Сейчас Высший судебный совет республики делает все для того, чтобы улучшить судебную систему страны. Как недавно избранный член квалификационной комиссии этого совета могу с удовлетворением отметить, что запущен, к примеру, новый механизм отбора кандидатов в судьи. Он предусматривает несколько этапов: тестирование (психологическое и компьютерное) на знание законодательства, собеседование, написание эссе, полиграфологическое исследование и стажировку. Из первой группы кандидатов в судьи прошли менее 5 процентов. Это говорит о том, что принимаются действительно серьёзные меры для того, чтобы состав суда был качественным со всех точек зрения.

В заключение хочу подчеркнуть, что отмена смертной казни в мирное время — важная веха на пути правового и нравственного развития человечества и каждой страны. Но это не панацея, а лишь одна из мер по обеспечению права на жизнь.

Сергей УДАРЦЕВ, профессор, доктор юридических наук