Свершилось: Центробанк оправдал ожидания многочисленных экспертов и демонстративно, но «радикально» уронил ключевую ставку на 0,5 п.п. – до 14,5%. Посоветовав тем самым стагнирующей российской экономике вместо операции делать примочки: авось выживет.

Председатель ЦБ Эльвира Набиуллина пообещала, что во второй половине 2026 года инфляция стабилизируется «вблизи 4%», хотя официальный прогноз по итогам года остаётся на уровне 4,5–5,5%. Она также сомнительно пошутила про Луну. Заявила, что американцы вернулись туда через 50 лет после последнего старта «Аполлона». Но ставка ЦБ будет снижена быстрее. Такой вот намёк российскому бизнесу.

Что это принесёт простому гражданину России? Как обычно – ничего хорошего. Цены как росли себе, так и будут расти вне зависимости от бумажных показателей. Тарифы будут подниматься. Кредиты не станут доступнее. Всё как всегда.

Две звезды, две светлых повести

Дуализм нашей экономической политики в последнее время становится всё заметнее. Два главных её актора – правительство и Центробанк – играют совершенно не в одну дуду, а можно сказать, в противоположные.

Правительству нужен дешёвый рубль, чтобы наполнять исхудавший бюджет и вытаскивать социальные и оборонные гарантии. Центробанку, наоборот: рубль должен укрепляться, дабы не спровоцировать потребительский спрос, который при сжатии рынка предложений ведёт к росту «магической» инфляции.

Правительству нужны доступные и относительно дешёвые длинные деньги, необходимые для ускорения роста «замороженной экономики». Центробанку, по закону, и дела нет до темпов роста: его задача – как у сторожевого пса, не допустить увеличения дешёвой денежной массы в стране, потому что это также ведёт к инфляционным процессам. Это экзистенциальное, практически неразрешимое противоречие, заложенное законом от 2002 года №86-ФЗ «О Центральном банке РФ», который установил независимость регулятора от органов государственной власти.

Но важнее, как противоречия этого дуэта сказываются на жителях страны. А сказываются, как и положено, противоречиво. С одной стороны, большая инфляция (реальная, а не в докладах Росстата) бьёт по половине населения, получающего медианную зарплату менее 40 тыс. рублей. Тем более что программа импортозамещения товаров народного потребления выполняется крайне неравномерно. В каких-то секторах экономики, например в аграрном, показатели самообеспечения прекрасные: растительные масла – 252%, зерно – 149%, рыба – 138%, сахар – 107%, мясо – 102%.

Но на рынке бытовой техники и электроники бал правит импорт, занимая около 55% рынка. Только шильдики с английского или немецкого поменялись на китайские иероглифы. Сохраняется почти стопроцентная зависимость от импортного сырья, комплектующих, оборудования и технологий даже в отраслях, демонстрирующих рост. При «слабом рубле» импорт, естественно, обходится потребителю дороже.

Поэтому правительство стремится снизить долю импорта в ВВП с нынешних 19% до 17% к 2030 году. К 2025 году планировалось увеличить долю отечественной продукции на внутреннем рынке в 2, 5 раза по сравнению с периодом начала активных санкций за счёт активной поддержки производства.

Но поддержка производства означает всё новые и новые вливания денег в экономику, что неизбежно приводит к росту инфляции. Для рядового потребителя это замкнутый круг или беличье колесо: бежишь за деньгами, а их всё меньше и меньше.

Дешёвых кредитов не видать

Вообще-то снижение ключевой ставки даже на символические 0, 5 п.п. – это сигнал банкам и рынку в целом о смягчении регулятором денежно-кредитной политики. Однако сигнал вышел какой-то слабенький. В теории курс национальной валюты должен снижаться, когда Центральный банк снижает процентную ставку, поскольку деньги становятся дешевле, и, наоборот, расти, когда ЦБ ставку повышает.

Но российский рубль нередко на решения ЦБ по ключевой ставке реагирует парадоксально, то есть диаметрально противоположно теоретическим выкладкам, либо вообще не демонстрирует какой-либо выраженной реакции. Вот и сейчас он практически не отреагировал.

Банки тоже не выстроились в очередь для снижения ставок по кредитам, зато наверняка будут снижаться выплаты по депозитам, особенно долгосрочным. Что в принципе неплохо, так как часть средств население вытащит из депозитной кубышки и пустит в оборот, на развитие потребительского рынка. Чтобы не допустить этого, ЦБ поднял нижнюю границу прогноза на 2026 год до 14%, тогда как раньше допускал более быстрое снижение. И только на 2027 год спрогнозировал возможное снижение «ключа» до 8–10%. И то в случае, если пресловутая инфляция залезет в 4%‑ное прокрустово ложе.

Пока же годовая инфляция в первом квартале 2026 года ускорилась примерно до 7% (после примерно 5% кварталом ранее), а рост цен с начала года оказался заметно выше официальной траектории таргета. В ЦБ это списывают на «разовые факторы» – повышение НДС, тарифов ЖКХ и акцизов, а также на погоду и обилие выходных.

Но экономика растёт медленно: по прогнозам, ВВП прибавит всего 0, 5–1, 5% в 2026 году, а разгон инфляции в начале года оказался слишком резким, несмотря на заявления властей о «приближении спроса к возможностям предложения».

В сухом остатке от решения ЦБ по снижению ключа остаётся скорее недоумение, чем радость. Чтобы экономика задышала, он должен быть на уровне 6–8% хотя бы в течение года. Этого в обозримом будущем даже не ожидается, так как 4% инфляции при таких расходах бюджета добиться в реальности, а не на бумаге невозможно. И глава ЦБ сама якобы шутливо сказала об этом: «Человечеству потребовалось 50 лет, чтобы вернуться на Луну. Мы тоже вернёмся к инфляции в 4%, и я уверена, что это произойдёт гораздо быстрее». Что же, за последние годы это пятое или шестое обещание.