Медвежонок

Апрель 2016 года. Алматинский заповедник

- Решили мы с напарником тянь-шаньских медведей сфотографировать. Целенаправленно искали встречи, понимая примерно, где они могут выйти. Видели их несколько раз, но всё время животные оказывались на противоположном склоне гор — далеко для фотоаппарата.

Возвращаемся в лагерь, возмущаюсь: “Почему медведи к нам не выходят? Им что, хороший снимок не нужен?!” И тут прямо на тропе перед нами медведица. Она задом стояла и сразу людей не учуяла — ветер дул от неё. Расстояние между нами метра три. Я потихоньку попятился и сразу стал доставать из-за спины фотоаппарат. Медведица чуть дальше отошла, повернулась, смотрит на нас. В этот момент я медвежонка заметил — фотографирую, а мысль свербит: ситуация опасная. У хищников есть критическая дистанция. Если ты её нарушаешь — все. Плюс медведица не одна — с детенышем. Понимаешь все прекрасно, но если взял в руки фотоаппарат, то главное — снимок. О другом уже не думаешь.

Хищница постояла ещё немного и убежала, медвежонок за ней. И хотя тянь-шаньские бурые медведи трусливее собратьев из Восточного Казахстана, все равно повезло, что в живых остался.

Снежный барс

Май 2021 года. Алматинский заповедник

- Я фотографировал барсов 18 раз! Можно смело говорить, что никто в Казахстане так часто ирбисов не снимал. Именно в дикой природе, не в реабилитационных центрах для краснокнижных животных, один из таких есть в Кыргызстане, например. Сделают фото у соседей, а потом уверяют, что встретили зверя в Алматинской области. Тоже работал в этом центре — кадры оттуда легко вычислить: они будто постановочные, барс чуть ли не позирует, и он очень близко — в природе ты к нему на такое расстояние не подойдешь.

Каждый кадр с барсом — чистое везение и опыт, конечно. Изучаю хищников 15 лет. В Алматинский заповедник пришел работать в 2005 году: совсем зелёный, толком ничего не знал. Поехал в одну из первых экспедиций, мне вручили “Зенит”: “На, снимай в поле”. Как? Что? Вникал постепенно, технику менял. Теперь я больше фотограф, чем зоолог и учёный, затянуло.

Этот снимок снежного барса самый крутой из всех, что я делал. Недавно он занял первое место в международном конкурсе, приуроченном к Международному дню биологического разнообразия. Мы знали, что ирбисы проходят в одном месте (они регулярно попадали на наши фотоловушки) и метят этот камень — такой у них способ общения. В середине мая я установил возле камня датчики движения, которые используют для фотографирования, и примерно в 10 метрах от них замаскировал камеру на штативе. Зверь проходит мимо датчиков, они срабатывают — есть кадр. Никто в те края не забредает: только мы и животные, поэтому я смело оставил фотоаппарат. Вернулись через полтора месяца.

Проверяю: пик Талгар, барс, который, испугавшись щелчка затвора, вытянул хвост (обычно они его по земле волочат), смотрит в камеру — мгновенно определил, откуда идёт звук. 31 мая зверь попал в объектив, а 1 июня у меня день рождения — шикарный подарок.

- Вы столько раз фотографировали барса. Не приедается?

- Нет, это всегда редкая и неожиданная встреча. Хочется лучшего ракурса, освещения. Не бывает идеального снимка.

- Что чувствуете в этот момент?

- Я в последнее время с другом езжу фотографировать, свой опыт ему передаю. Другу удалось дважды снять барса — и оба раза его трясло от избытка эмоций. Я спокойно реагирую — сам по себе человек не особо эмоциональный, иначе уже инфаркт получил бы.

Сибирский горный козёл (тэк)

Лето 2022 года. Каскеленское ущелье

- Они меня вообще не боялись. Стояли и позировали, как на семейном фото. Столько в моем архиве за 20 лет горных козлов — уже смотреть на них не могу. Надоели. Хотя сейчас тэков меньше стало. С 2015 года по всему Тянь-Шаню они реже попадаются.

- Кто ещё надоел?

- Сурки, косули, сайгаки — полно и на фото, и на видео.

- Поехать в Африку или Южную Америку, фотографировать дикую природу там?

- Нет, мне неинтересно. У нас хватает животных, которых здесь никто никогда не снимал. Селевиния — небольшая пушистая мышка, которая обитает в песчаных районах Кызылординской области. Она описана в научной литературе — ни одной фотографии из наших мест. Цель — найти её, доказать, что селевиния в Казахстане водится. Вроде всего лишь мышь, но для науки это важно.

Манул

Декабрь 2022 года. Чарынский каньон

- Скинули видео: недалеко от дороги, которая ведёт к въезду в Чарынский национальный парк, видели манула — краснокнижного дикого кота. Рванули туда. Почти всю ночь ездили туда-сюда, пытались вычислить зверя при помощи тепловизора. Ночью это сделать проще. Днём кот прижимается к земле и сливается с ландшафтом, поэтому его фото­графируют даже реже, чем барса. Один раз манула засекли, но по неосторожности спугнули — спрятался. На следующий день мы его всё-таки заметили. Зверь опасный, но догнать его, имея хорошую физподготовку, можно. Разные кадры удалось сделать: и портрет манула, и убегающий кот. Морда у него смешная — недовольная, но он всегда такой.

Есть задумка снять всех диких кошек Казахстана: барханный кот, каракал, камышовый кот (хаус). Барс, манул и туркестанская рысь в моей коллекции уже есть. Нужно ехать в регионы, где они обитают, разговаривать с местными, выяснять, где видели животных, потом искать, ждать. Если все получится, хотим издать фотоальбом и подарить его главе государства. Надеемся так обратить внимание президента на проблемы сохранения биоразнообразия Казахстана. Было бы здорово, если бы в нашей стране учредили фонд по сохранению краснокнижных животных.

Заяц-толай

Август 2009 года. Верховья реки Шелек

- Я этот снимок называю “Зеркало”. Стоял один заяц, потом прибежал второй — начали обнюхиваться. От меня до ушастых — полтора метра. Подошел к ним спокойно. Кто со стороны видит, удивляется: “Ты их гипнотизируешь!” Просто не нужно делать резких движений: все делаешь потихоньку, как в замедленной съёмке.

Что важно в нашей работе? Усидчивость: редких хищников можно по четыре-пять дней ждать, и не факт, что они выйдут. Физическая подготовка: ты не просто ходишь по горам, а тащишь рюкзак под 40 килограммов с аппаратурой, едой, спальником и палаткой. И терпение, конечно. В прошлом году в конце августа приехали в экспедицию в нацио­нальный парк “Алтын-Эмель”. Ужасная жара, комары, слепни, щитомордники ползают. И в этих условиях тебе за день нужно намотать не меньше 10 километров пешком. Идёшь под палящим солнцем, а внутренний голос тебе шепчет: “Салторе, зачем тебе все это нужно?”

- …Езжай домой, под кондиционер.

- Проблема в том, что дома кондиционера нет, — смеется. — Работа у нас интересная, я от неё кайфую. Ещё бы платили за неё немного больше.

- Что держит: романтика, привычка?

- Это как наркотик. Энтузиазм. Пока он не угас, живем. Думаю, перестану своим делом заниматься, только когда физически буду на это неспособен.

Оксана АКУЛОВА, фото Салторе САПАРБАЕВА, Алматы