В целом есть понимание той громадной ответственности, которая стоит перед Президентом страны Касым-Жомартом Кемелевичем Токаевым в свете необходимости решения глобальных проблем, носящих системный характер:

• это низкий уровень диверсификации экономики, более чем полтора десятка лет реализации ряда госпрограмм индустриально-инновационного развития не дают полноценных результатов. Программный подход свелся к набору лозунгов, без научно просчитанных планов конкретных действий, ориентированных на конечный результат. Издержки при этом очевидны – это сохраняющаяся сырьевая специализация и сильнейшая зависимость от изменчивой конъюнктуры на мировых сырьевых рынках.

Именно в эти дни мы снова переживаем предкризисное состояние под воздействием непрогнозируемой «ценовой качели» цен на нефть, газ и другие сырьевые товары;

• финансовая система до сих пор не повернулась лицом в сторону реальной экономики. Помнится, на первом этапе рыночных реформ предпринимались разумные шаги по сокращению почти полутораста банков второго уровня, большинство из которых откровенно паразитизировали на дефиците финансовых ресурсов, до двух-трех десятков.

Вроде бы и ситуация началась выправляться к лучшему, однако затем банковская система впала в другую крайность. Сегодня несколько банков-монополистов определяют компрадорскую политику на финансовом рынке далекую от интересов экономики и, прежде всего, малого и среднего бизнеса.

К сожалению, пока Национальный банк, не обладая инструментами полноправного воздействия на банки и иные кредитные учреждения, не способен навести должный порядок на финансовом рынке страны. Не выстроены механизм и инструменты решения ключевой задачи по структурной сбалансированности рынка труда, имея в виду нацеленность системы подготовки высокопрофессиональных кадров на реальные потребности предприятий и отраслей экономики, и прежде всего для отраслей обрабатывающей сферы. Подобные дисбалансы рынка труда определяют тормозящие моменты в условиях ориентированности экономики на инновационный путь развития.

Во многом по этой причине имеют место факты неэффективной реализации немалым числом инновационных проектов почившей в доброй памяти Карты индустриализации. При всем при этом до сих пор не наблюдается должного ведомственного взаимодействия между соответствующими министерствами образования, Минтрудом и МИИТ.

Главная причина всех этих негативных системных трендов, на мой взгляд, кроется в прибывающих недостатках госуправления.

В своё время, в конце прошлого века в рамках концептуального документа «Казахстан-2030» была поставлена исключительно важная стратегическая задача – формирование профессионального Правительства. Сегодня, по прошествии более чем двух десятков лет, эта цель, в связи с досрочным принятием Стратегии «Казахстан-2050», считается как-бы выполненной. Тем самым, эта важная задача отошла на второй-третий план, выпала из внимания госуправления, становится все более недостижимой.

Мой опыт работы в системе государственного управления подсказывает болевые точки в этой системе.

Первое - замалчивание проблемы не приводит к её исчезновению. Любая, даже самая развитая или богатая страна, имеет свои проблемы, которые необходимо обсуждать и решать, а не доказывать их отсутствие, накапливая сложности и создавая предпосылки для недовольства населения.

В последнее время работа госорганов является примером беспредметного обсуждения тем, не имеющих ничего общего с реальными проблемами, действительно волнующими население, о чём Президент страны постоянно говорит в своих Посланиях касательно слышащего и слушающего государства.

На самом деле политика замалчивания отражает скорее интересы не верховной власти, а отдельных высокопоставленных чиновников, выдающих за «смутьянов» своих оппонентов, объективно вскрывающих коррупцию, бездействие или полную несостоятельность должностных лиц. При любой критике такие чиновники теперь пользуются отработанным приёмом — жалуются в высокие органы на своих оппонентов, выставляя их чуть-ли не оппозиционерами. И самое опасное, что они зачастую находят поддержку.

Народ, благодаря распространению интернет-приложений, сейчас очень информирован, и это не хотят понимать те, кто бежит от острых тем. Таким образом, идёт процесс полнейшей дискредитации системы госуправления. Невольно встает вопрос – насколько совместимо стратегическое развитие страны в направлении укрепления своих конкурентных преимуществ с удобной политикой упрощения сложных управленческих процессов?

Второе - в кадровой политике пропала система. Управленцы старой школы помнят, что в своё время был установлен принцип выдвижения на руководящие позиции людей, добившихся успеха на своём участке. Это был очень важный момент – выдвижение людей, способных привести к успеху.

В настоящее время этот принцип постепенно утратил силу и в результате теперь все сложней назвать управленца, чьи успехи были бы признаны и очевидны для всех. Утрата справедливого принципа привела к переносу акцента в работе чиновников с реального результата на PR, обосновывающий назначение и пребывание на посту мало- и вовсе безрезультатного управленца.

Опять же, социальные сети в интернете не оставляют шанса для придания авторитета власти при отсутствии ощущаемых реальных изменений к лучшему в отраслях экономики и социальном развитии регионов.

Увлечение игрой в «создание своих команд» высокопоставленными чиновниками приводит только к локальному росту авторитета у основателя очередной команды за счёт снижения авторитета власти в целом. Поэтому многих руководителей центральных органов трудно назвать управленцами-государственниками, но лишь топ-менеджерами с психологией временщиков.

Это давно назревшая проблема, которая к тому же является базовой основой для коррупции и излишней управленческой бюрократии. Все мы помним печальный опыт прихода в систему управления болашаковцев первой волны, причём на позиции даже первых вице-министров. Особенного эффекта не дождались, но при этом получил дополнительный импульс такой негативный феномен как «управленческие команды».

В этой связи следует подчеркнуть, что ещё Первым Президентом был сделан сильный посыл о необходимости пресечения практики командных перемещений по коридорам власти, который однако практически игнорируется. Думается, перелому может только способствовать сформированный по поручению К.-Ж. Токаева Президентский кадровый резерв на принципах меритократии.

Это связано со сложившимися обстоятельствами в госслужбе. Закон о государственной службе, с одной стороны, действительно, сформировал систему, а с другой – система индифферентна к её отраслевому профессионализму. Сегодня лучшие профессионалы избегают государственную службу, а занимающие со временем в ней ключевые позиции люди имеют слабое представление о руководимых ими сферах и генерируют оторванные от целей развития правила, постановления и законы.

В целом наступающую депрофессионализацию видит и отмечает не только экспертное сообщество, но и общество в целом.

Третье - о «казахской» экономической болезни. Суть и природа этой болезни, по мнению экспертов, состоит в «национализации убыточных предприятий и приватизации прибыльных компаний».

В процессах подобной национализации был задействован не по своей воле ФНБ АО «Самрук-Казына», а непосредственно подобной приватизацией, что несколько парадоксально, занимается само Правительство. В ходе национализации предприятий частного сектора государство, наряду с выкупом их акций, одновременно признает и принимает на себя и огромный размер их убытков (зачастую образуемый за счёт очищения от долгов иных частных предприятий).

Спустя несколько лет ряд уже высоко прибыльных и ранее национализированных подобным образом предприятий повторно включаются в правительственный план приватизации. И этот конвейер подспудно действует и его, пока в полной мере функционирует квазисектор, невозможно остановить.

Думается, что все это является прямым следствием отсутствия должного стратегического планирования. И ещё большой вопрос – сможет ли решить эту проблему вновь организованный АСПИР. Пока же мы все видим лишь декларации намерений.

В результате подобного подхода к производству на сегодня нет тенденции роста численности крепких госпредприятий. Соответственно, нет перелома в развитии сферы переработки, несмотря на реализацию ряда госпрограмм индустриализации. Возможно, следует часть предприятий национализировать, а не приватизировать, чтобы была гарантия рабочих мест будущем? Сегодня же, к сожалению, у нас инициативы фактически расходятся с реальной картиной в экономике. Указанные проблемы лежат на поверхности, но закрывать на эти проблемы глаза считаем неправильным и решать их надо шаг за шагом под постоянным контролем Парламента.

Четвертое — о необходимости радикального сокращения масштабов теневой экономики. Доля налоговых и таможенных поступлений в доходах республиканского бюджета только в 2020 году сократилась до 47 % с 65 % — в 2019 г. Причины две – большое число недобросовестных налогоплательщиков и широко применяемая практика недостоверного таможенного декларирования.

В этой связи Глава государства на расширенном заседании в январе 2021 года поручил Правительству принять решительные меры по снижению объёмов серой экономики и товарооборота. В целях сокращения к 2025 году размера теневого сектора в Казахстане до 15%. Специально для этого создано Агентство по борьбе с экономическими преступлениями.

Наряду с эти следует усилить потенциал возможностей национальной статистики, поскольку сегодня масштабы теневой экономики в стране реально трудно оценимы, думается по причине того, что официальная статистика не в полной мере располагает доступом к реальной информации, в особенности по квазигосударственному сектору экономики.

Пятое — с подачи Касым-Жомарта Токаева тронулся лёд в искоренении многочисленных посредников на пути продукции от сельских товаропроизводителей к потребителям. Эта проблема, накопленная с годами, является упущением госменеджмента, тем более, что она поднимается периодически на крупных совещаниях, посвященных развитию аграрного сектора и в целом АПК, но остается незыблемой.

В результате все это приводит к многократному повышению цен на рынках продовольственных товаров и самым серьёзным образом сказывается на снижении уровня жизни населения. Справедливости ради надо сказать, что в этом направлении наметились практические шаги. В частности, в соответствии с поручением Главы государства Правительством было принято постановление, регламентирующее разработку и утверждение требований к оптово-распределительным центрам (ОРЦ).

ОРЦ призваны по справедливой цене наладить связь между производителями на селе – фермерами с торговыми агентами и крупными потребителями. Другими словами, появилась надежда, что будет устраняться многолетняя практика паразитирующего посредничества между фермерами и потребителями. Однако на сегодня эта инициатива ушла в тень, вместе с уходом курирующего этот вопрос вице-премьера. И эти вопросы ныне не поднимаются. Таким образом, клоунада продолжается!

Шестое — образование и наука деградируют быстрее всего. Отдельный вопрос по системе образования и в особенности по положению научной сферы. Проблема бесконечных реформ, что не приводит к повышению качества в системе образования и подготовки кадров, и соответствию выпускников вузов запросам рынка труда. В связи с чем Главой государства давались поручения бывшему руководству министерства образования и науки избавить учителей школ и преподавателей вузов от излишней отчетности, принять конкретные меры по повышению статуса педагога и государственной поддержке учёных.

Признаюсь, я много критикую руководство как бывшего МОН, так и сформированных новых министерств. Это вызвано тем обстоятельством, что я, с одной стороны, отношу себя к ученому сообществу, а с другой – к педагогическому сообществу, поскольку мне приходилось преподавать в вузовской и школьной системах. Поэтому близко к сердцу воспринимаю все те негативные процессы в системе образования и подготовки кадров, науки.

Подобная позиция связана прежде всего с пониманием возрастающей ответственности системы образования и науки в решении стратегических задач диверсификации экономики на индустриально-инновационной основе. И в конечном счёте – к росту конкурентоспособности Казахстана в мировом сообществе.

Надо признать, что негативные явления наиболее тяжело сказались на сфере образования и науки. Только в прошлом году Агентством по борьбе с коррупцией были выявлены громадные хищения в 5 регионах страны при закупе компьютерной техники для малоимущих школьников во время пандемии.

Это дело ярко показывает отсутствие каких-либо минимальных моральных границ у руководства бывшего МОН, которое под предлогом необходимости обеспечения дистанционного обучения получило деньги из резерва Правительства и вместо того, чтобы в интересах школьников заключить контракт с хорошей оптовой скидкой с одним из мировых лидеров (Apple, Dell или Hewlett Packard), перенаправило 43 млрд. тенге областным управлениям образования для осуществления закупа в менее контролируемых условиях у сомнительных поставщиков.

При этом все это происходит с теневым финансированием проплаченных блоггеров, постоянно педалирующих тему о бывшем руководстве МОН как «спасителя, исправляющего положение дел после Сагадиева». На этом фоне уже стали притчей во языцех сомнительные закупы из одного источника на миллиарды тенге у непонятных фирм, предоставление руководству страны не совсем достоверной информации о ситуации в университетах и школах.

Подобное положение дел все сильней отталкивает от отрасли оставшихся профессионалов и талантливую молодежь. Отрасль теперь надо будет лечить достаточно долгое время.

В области науки следует отменить экспертизу научных проектов и программ в ННС как не оправдавшей себя системы. А с предстоящим присвоением Академии наук государственного статуса необходимо передать ей экспертную деятельность в научной отрасли. Кроме того, Академия наук не должна быть в статусе некоммерческого акционерного общества (НАО). В своё время этот статус был применен для приватизации вузов и НИИ, что привело науку и образование к сегодняшнему положению. Также необходима выборность руководителей вузов и НИИ их коллективами путём тайного голосования.

Повторюсь, в XXI веке без науки и качественного образования никакое поступательное развитие страны невозможно.

В целом считаю, как и многие эксперты, необходимыми на данном этапе следующие шаги, имеющие стратегическую значимость в условиях внешних угроз и внутренних рисков.

Во-первых, необходимо усиление потенциала и качества государственного менеджмента по всей вертикали управленческой иерархии, а также повышение ответственности за принимаемые решения.

Во-вторых, вытекающее из предыдущего – для повышения степени обоснованности принимаемых решений привлекать как на экспертном уровне, так и на стадии проработок нормативных правовых актов и программных документов научное сообщество.

Эти и другие вопросы позволяют в обобщенной форме сказать, что Главой государства многовекторный курс на ускоренное формирование эффективной, социально ориентированной экономики. Единственное – нужна наша всесторонняя поддержка инициатив Главы государства.

Едил МАМЫТБЕКОВ, сенатор парламента