Например, теперь медико-социальную экспертизу (МСЭ) можно проходить заочно.

С одной стороны, при таком формате могут исчезнуть элементы коррупции, предвзятости членов комиссий, унизительности проведения процедуры осмотров, да и в ожидании своей очереди не придётся сидеть в коридорах.

Но теперь будет очень высокая зависимость от врачей в поликлиниках. Учитывая их высокую загруженность, насколько корректно они заполнят медицинскую документацию? А основа грамотного заочного освидетельствования — это абсолютный профессионализм медиков. Именно по их заключениям присваи­вают ту или иную группу инвалидности, от которой и зависит размер пособия. Допускаю и недостаточную профессиональную компетенцию экспертов МСЭ.

Ещё одна поправка — оплата путёвки на санаторно-курортное лечение для родителей детей-инвалидов. Это замечательно. Но ведь большинство санаториев не адаптированы для них. Они были построены по старым СНиПам при отсутствии пандусов, зато с бесконечными лестничными пролетами. Как детям получать процедуры? Мамам их на себе тащить? Какую реабилитацию смогут получить пользователи колясок? Разве что только поесть, а из медицинских услуг — массаж, не более, все остальное недоступно.

Вроде и право есть, и деньги выделяются, и чиновники отчитаются: дескать, все у нас благополучно. Только вот почему же многие не пользуются этими благами?

А ещё у нас введен портал социальных услуг. Он якобы предоставляет возможность самостоятельно выбирать средства реабилитации, получать социальные услуги. На самом же деле портал усложнил и без того трудную жизнь.

Для меня эта платформа есть прообраз монстра. Вроде заходи, пользуйся, но выбора как такового нет. Например, мне положено бесплатное изготовление ортопедической обуви, которая в итоге неносибельна. Приходится при­обретать её за свой счёт. И так практически во всем.

Может, лучше предложить нам альтернативу в виде монетизации, например выплат на оздоровление либо выдачи социального ваучера? Все это можно получить при наличии подтверж­дающих документов и, конечно, без права нецелевого использования. Допустим, вместо поездки в оздоровительный центр мы бы смогли купить медикаменты, которые не входят в ОСМС, компрессионную одежду, те же эластичные бинты, пролечить зубы. Может, те же оздоровительные санатории не захотят терять нас, как клиентов, и начнут уже создавать реальную безбарьерную среду?

На мой взгляд, есть более важные вещи, которые также не включили в поправки. Так, пособие по инвалидности считается совокупным доходом семьи. Но у человека с инвалидностью есть свои специфические потребности. Пособие уходит на медицинский уход, покупку медикаментов, которые не входят в перечень ГОБМП. А из-за этого недочета с пособиями казахстанцы с инвалидностью зачастую не попадают в категорию мало­обеспеченных. А значит, и претендовать на жилищную или иную помощь не могут.

Кроме того, есть проблемы доступности медпомощи. Нормативные акты не предусматривают и наличия в клиниках адаптированного рентген-оборудования, другой аппаратуры для пользователей колясок. Они попросту не могут пройти обследование.

И все это происходит при полном отсутствии межведомственного взаимодействия и обратной интерактивной связи. Мы постоянно сами обращаемся в Министерство труда и Министерство здравоохранения и получаем виртуозные отписки.

Услышат ли нас? Не уверена.

У нас даже поправки в закон принимают без согласования с бенефициарами. Консультативный совещательный орган (КСО) по защите прав инвалидов является декоративной структурой, не работающей в течение длительного времени. Нет встреч, диалоговых площадок с участниками КСО. Вот и получается, что говорят и пишут законы о нас, но без нас. И живем мы в непересекающихся параллельных мирах.

Галия ТОБАТАЕВА, председатель ООИ “Подранки (Шарасыздар)”, член КСО в области социальной защиты инвалидов при правительстве