Был обычный апрельский день, я сходил на встречу с важными людьми, после которой меня забрал друг на своей машине и мы поехали обедать. И по дороге приятель — бывший сотрудник правоохранительных органов — обратил внимание, что за его джипом пристроились два автомобиля. Мы специально нырнули в пробку, а потом поехали объезжать её через дворы. Две машины — “королла” с номерами Алматинской области и “киа” с армянской пропиской — следовали за нами, как привязанные.

В кафе мы сели прямо у входа и достали смартфоны. Буквально через минуту после нас в заведение зашел мужчина с сумочкой через плечо, перекинулся парой слов с администратором, увидел у нас в руках телефоны и ушел. Через второй вход зашел второй человек, покрутился и тоже вышел.

После обеда эти же две машины поперлись за мной через все пробки, пока я добирался до дома на своей машине, а мой друг ехал сзади и по телефону рассказывал, как они меняются местами в потоке.

Совершенно очевидно, что ребята с борсетками — представители какого-то из правоохранительных органов. Но зачем им ездить за мной? Какой интерес я могу представлять для разных контор?

Я не занимаюсь бизнесом, у меня нет юридических фирм, даже непогашенных кредитов нет. То есть агентство по финмониторингу отпадает.

Я не госслужащий, взяток не даю, даже когда нарушаю правила дорожного движения, штрафы оплачиваю через банк, в руки наличные никому не сую. То есть интерес со стороны антикора выглядел бы странно.

Наконец, вряд ли кто-то может заподозрить меня в посягательствах на национальную безопас­ность. Наоборот, с 5 января 2022 года я стал преданным сторонником президента, и мне нравится все, что происходит сейчас в стране, особенно фамилии фигурантов уголовных дел. То есть и КНБ вряд ли стал бы за мной охотиться.

Конечно, можно предположить, что две машины с наблюдателями относятся к МВД, но, извините, и здесь никаких оснований нет (на всякий случай — наркотиками никогда не торговал и не собираюсь). Тем более знакомые из КНБ, МВД и АФМ в отказе — клянутся, что это не они.

Но кто-то же за мной ездил! И знаете, я думаю, что совершенно неважно, какой орган представляли ребята на “королле” и “киа”. Думаю, их начальники прекрасно знают, что с законом я дружу, даже паркуюсь всегда в разрешенных местах и дорогу перехожу исключительно на зебре. Мне кажется, их интерес связан не со мной, а с людьми, помогающими мне с информацией. Проще говоря, с источниками.

Да, действительно, сведений у меня много, но закон о СМИ разрешает мне собирать, получать и передавать информацию. Об этом я регулярно говорю на допросах, когда в органах после моих статей зачем-то возбуждают уголовные дела по утечкам и пытаются найти виновных. У меня даже шаблон есть с ответами, где ссылка на конкретную статью закона, я его заранее следователям в WhatsApp отправляю, чтобы они в протокол забили и можно было время сэкономить. Поэтому наказывать меня не за что — я просто делаю свою работу.

Но вот найти источник, допустим, из правоохранительных органов, чтобы наказать его, — это совсем другое дело.

И вроде бы я в любом случае никак не пострадаю. Но я считаю, что слежка нарушает мои права гражданина Казахстана. Ни за кем из нас нельзя следить без оснований. Основание может быть только одно — уголовное дело. А наблюдать за человеком, прослушивать его телефон и устанавливать камеры на работе, в машине или дома можно лишь с разрешения прокуратуры, то есть орган следствия обязан доказать надзорному органу, что за человеком обязательно надо охотиться.

Именно поэтому я официально обратился к генеральному прокурору Берику АСЫЛОВУ, чтобы он выяснил, кто инициировал слежку за корреспондентом газеты “Время”. Причём выяснить это несложно — достаточно поднять видео с камер “Сергека” и проследить, откуда и куда ездили эти машины в тот апрельский день.

И ведь это не моя личная проблема, это касается всех нас. Потому что если у органов хватает рук и ног, чтобы кататься за журналистом, не совершившим никакого преступления, то это означает, что они могут накрыть колпаком кого угодно, любого невиновного человека.

В справедливом Казахстане так быть не должно.

Михаил КОЗАЧКОВ, журналист