Учёные просят не называть не то что точные координаты, но даже топонимы, по которым можно было бы найти это место, оно пока не под охраной — мало ли. Поэтому пока так: два дня мы провели в Шу-Илийских горах в Алматинской области в компании научных сотрудников музея-заповедника Танбалы-тас, к северу от которого и простирается наша терра инкогнита.

Приехали вдвоем с коллегой на выходные поволонтерить на археологических раскопках. Помочь, а заодно набраться новых впечатлений…

Дисциплина почти армейская: подъём в пять утра, завтрак, выезд к месту раскопок. До полудня, пока солнце окончательно не превратит степь в раскаленную сковородку, работа. После — перерыв на душ, отдых и обед. Ближе к вечеру и до сумерек снова за лопаты — вторая смена.

На месте раскопок два разведывательных шурфа. Уже глубокие: археологи работали здесь всю неделю, постепенно снимая один слой почвы за другим. Где копать, если нет свидетельств, доказывающих, что эти земли могут пролить свет на историю края? Вариантов несколько, в нашем случае отправной точкой стали находки на поверхности.

***

В 2008 году учёные обнаружили в этом районе большие скопления петроглифов. Поду­маешь, скажете вы, мало ли их в Семиречье. Но кандидат исторических наук, главный научный сотрудник музея-заповедника “Танбалы” археолог Алексей РОГОЖИН­СКИЙ уверяет, что эти рисунки особенные. Трудно не поверить человеку, который всю жизнь изучает петроглифы.

- Это место не простое скоп­ление рисунков. В этом районе мы обнаружили комплекс археологических памятников древнетюркской культуры. Ритуальные ограды с каменными изваяниями (два из них уже находятся в Центральном государственном музее Казахстана в Алматы) и десятка полтора плоскостей на скалах, на которых не выбиты, а вырезаны на камне чудеснейшие, тонкой работы гравировки — изображения животных, людей, сценки, — пересыпая речь эпитетами, описывает эти скопления Алексей Евгеньевич. — Рисунки миниатюрные, до нескольких сантиметров, и днём их очень трудно разглядеть — из-за отблесков солнца они прак­тически незаметны. Но ночью, подсвечивая фонариком, можно рассмот­реть картинки древнего мастера и поразиться детальности их исполнения.

***

Благодаря загадочному мас­теру мы и оказались в горах. Крошечные гравюры остались поодаль от места наших раскопок. Их решили проводить совсем близко от скал, украшенных россыпью более традиционных, но не менее интересных рисунков. Изображения на камнях появились в разные периоды тысячелетней истории нашего края. Но отдельные петроглифы этой галереи нанесли на камни примерно в одно время. И сделал это один или, возможно, два человека.

- Мы предполагаем, что речь идёт о периоде VII — первой половины VIII века. Это время существования Западно-тюркского каганата. Из письменных источников известно, что в то время кочевники населяли северные предгорья Тянь-Шаня. Непосредственно здесь, в Шу-Илийских горах, жили тюргеши, — делится мыслями Рогожинский. -

Этот район мог быть культовым центром кочевой ставки западнотюркских правителей. Никто раньше не раскапывал стоянки древних тюрков. Существовало представление, что у кочевников не было древних поселений. Неправда, они были, и мы начинаем их исследовать.

Внимание историков привлек­ли некоторые рисунки на скалах, которые повторяются на каменных изваяниях, найденных в этом же районе. Возникла гипотеза, что где-то здесь существовало поселение, одним из жителей которого был тот самый мастер (или мастера).

В одном из разведочных шурфов как по заказу сотрудники музея-заповедника нашли четырёх­гранный бронзовый инструмент, чем-то напоминающий длинную толстую иглу. Вероятно, к нему была приделана рукоятка и использовали его больше тысячи лет назад именно для резьбы. В том же раскопе обнаружили костяное резное навершие камчи. Сама собой возникает мысль: человек, рисовавший на скалах, набивал руку на более мягких материалах.

***

- В раскоп мы вас пускать не будем — пыльно. Вы нам поможете с базовой документацией петроглифов, — определяет наш фронт работ Алексей Евгеньевич.

Дело важное — подбадривали нас, чтобы мы не чувствовали себя бесполезными. Петроглифы нужно считать, а когда рисунков много, это отнимает уйму времени. Тут-то мы и пригодились.

Сначала возле плоскостей, на которые нанесены рисунки, оставляют метки — клеят куски бумажного скотча. Затем делают фотографические панорамы и уже на них отмечают все пет­роглифы. Выбираешь самую приметную скалу и от неё постепенно движешься, сверяя снимок и реальную картинку. Ставишь точки, отмечая рисунки.

Эту информацию перенесут в компьютер, каждой плоскости присвоят номер и опишут детально. Но это потом. Пока же мы бродим с умным видом по скалам, стараясь не пропустить ни одно произведение древних мастеров.

Днём мы, как выразился Рогожинский, “помогли с камералочкой”. На научном языке: занимались камеральной обработкой археологических находок. Очистили от вековой пыли и грязи предметы, которые находили в раскопах: наконечники стрел, куски керамики, кости, тот самый бронзовый инструмент, которым, возможно, работал мастер…

***

На следующий день (ох, и вет­рище гулял по степи) раненько выехали в поле. Дело сотрудников музея — зачистить раскопы, отснять все разрезы и отобрать из каждого пробы грунта на исследование. Наша задача — ещё раз обойти и отметить петроглифы, но уже на снимках, сделанных с другого ракурса.

- Вы заложили основу документации большого скопления петроглифов, — похвалил Алексей Евгеньевич, когда мы спус­тились с гор. — Это тоже важно.

Помогли чем смогли и договорились не теряться. Самой любопытно, найдут ли учёные подтверждения своей гипотезы о существовании здесь поселения. Они планируют продолжать раскопки и, надеюсь, смогут доказать, что это место в степи, со всех сторон окруженное горами, когда-то вдохновляло большого мастера.

Оксана АКУЛОВА, фото автора, Алматы