В воскресенье вечером в Астану прилетели король Бельгии Филипп и королева Матильда. В аэропорту их лично встретил Касым-Жомарт Токаев. Впереди – программа в Астане и Алматы, переговоры, встречи с бизнесом и университетами. Но главный вопрос этого визита выходит далеко за пределы протокола: что сегодня нужно Европе от Казахстана, и что Казахстан намерен получить взамен?
Государственный визит монарха – это особый дипломатический инструмент. В 2025 году Филипп и Матильда посещали с государственными визитами Вьетнам и Чили, в марте 2026-го – Норвегию. Теперь в этой географии Казахстан. Каждая поездка имеет собственную повестку, но вместе они позволяют увидеть направление бельгийской дипломатии: укреплять отношения с партнёрами, важными для торговли, промышленности и устойчивости поставок. Это мой вывод из географии и содержания этих визитов.
Причём Филипп приезжает к нам не впервые. Наследным принцем он посещал Казахстан в 2002, 2009 и 2010 годах. Нынешний визит – первый в качестве главы государства, причём первый для него в этом статусе во всей Центральной Азии. В составе делегации – 110 человек, включая 25 руководителей компаний и десять ректоров университетов. Такой состав говорит о целях поездки убедительнее церемониальных речей.
Европейцы умеют считать деньги. За королевским протоколом стоят вполне конкретные интересы: поставки, рынки, технологии, транспортные маршруты. Бельгийская сторона сама заявляет о стремлении диверсифицировать партнёрства на фоне геополитических вызовов.
Поэтому я бы не спешила объяснять происходящее исключительно растущим международным престижем Казахстана. Престиж имеет значение, когда помогает добиваться лучших условий. Сам по себе высокий уровень гостей ещё не означает высокой отдачи для страны.
Нефть остаётся частью этого разговора. Евросоюз официально признаёт значение Казахстана как поставщика нефти и урана. Но сводить нынешний интерес к формуле «им нужны наши нефть и газ» слишком упрощённо. Особенно с газом: потребность покупателя ещё не означает наличия согласованного проекта, свободных объёмов и маршрута поставок.
Вопрос шире: Европа ищет способы снизить уязвимость своей экономики. Ей нужны поставщики, которым можно доверять, и цепочки поставок, которые выдержат следующий политический кризис.
Здесь Казахстан интересен сразу в нескольких качествах.
В официальной программе визита отдельно выделены критические минералы и Транскаспийский транспортный коридор. Бельгия обладает компетенциями в переработке и вторичном использовании сырья; Казахстан — ресурсной базой и географическим положением.
Именно здесь начинается главный политический торг.
Мы можем заключить новые соглашения о поставках и продолжить прежнюю модель: сырьё уезжает, основная добавленная стоимость возникает за границей. А можем добиваться размещения переработки в Казахстане, подготовки инженеров, совместных исследований и участия казахстанских компаний в производственных цепочках.
Если европейскому бизнесу нужна предсказуемость поставок, Казахстан вправе добиваться предсказуемости инвестиций.
Если партнёрам нужны наши месторождения, нам нужны технологии, которые останутся в стране после завершения очередного контракта.
С транспортом действует та же логика. География становится экономическим преимуществом только тогда, когда маршрут работает: грузы проходят вовремя, тарифы понятны, порты и железные дороги справляются с нагрузкой. Поэтому интерес к Среднему коридору должен превращаться в инвестиции в его пропускную способность. Иначе Казахстан рискует остаться красивой линией на презентационной карте.
Отдельная тема – атомная энергетика.
У Бельгии есть серьёзный опыт, который нам стоило бы изучать предметно. В 2024 году станции «Дул» и «Тианж» обеспечили 41,3% валовой выработки электроэнергии страны. В марте 2025 года ENGIE и бельгийское правительство завершили оформление соглашения о продлении работы реакторов Doel 4 и Tihange 3 на десять лет. Это опыт эксплуатации, модернизации и сложных решений о стоимости, безопасности и ответственности государства.
Для Казахстана, развивающего собственную атомную программу, ценность такого сотрудничества может заключаться в инженерной экспертизе, подготовке специалистов и способности самостоятельно оценивать решения поставщиков. Tractebel, например, заявляет о более чем шестидесятилетнем опыте ядерного инжиниринга и работе в более чем 25 странах.
Сильный заказчик должен понимать, что именно он покупает, сколько это будет стоить на протяжении десятилетий и кто отвечает за риски. Такая компетентность – тоже часть суверенитета.
Но название Tractebel напоминает и о другой стороне наших отношений.
В 1990-е компания получила контроль над электроэнергетическими активами Алматы, позднее – над эксплуатацией газотранспортной системы. Её казахстанская история сопровождалась финансовым скандалом. В 2002 году Le Monde писала о расследованиях, офшорных структурах и предполагаемых скрытых комиссионных, связанных с казахстанскими проектами. Компания оспаривала обвинения в существовании такой системы. В 2000 году она ушла из этих активов.
Вспоминать об этом необходимо ради качества новых соглашений. Европейское происхождение инвестора само по себе не гарантирует прозрачности сделки. Эту прозрачность обеспечивают условия договора, контроль, раскрытие обязательств и ответственность обеих сторон.
У Бельгии есть и другой полезный для нас опыт – развитие морской ветроэнергетики и электрических сетей. Проект энергетического острова Princess Elisabeth задуман как узел подключения новых морских ветропарков к береговой энергосистеме. Для Казахстана интерес представляет прежде всего подход: одновременно с генерацией создавать инфраструктуру, способную принять и передать её электричество.
В этом и состоит зрелый разговор с Европой: понимать её потребности и точно формулировать собственные.
Я считаю, Казахстану выгодно расширять круг партнёров. Но многовекторность приносит результат тогда, когда расширяет наш выбор, усиливает переговорную позицию и уменьшает зависимость от любого отдельного поставщика, рынка или маршрута.
При этом наши возможности не безграничны. За капитал и технологии конкурируют многие страны. Чтобы интерес к Казахстану превратился в долгосрочные проекты, нам самим нужны понятные правила, исполнимые договоры и государственные институты, которым доверяют.
Личная встреча королевской четы президентом задаёт высокую планку отношениям. Теперь эту планку должны выдержать министры, переговорщики и руководители компаний.
После отъезда гостей я бы оценивала визит по вполне конкретным вопросам. Какие производства появятся в Казахстане? Какие технологии мы освоим? Сколько специалистов подготовим? Какие обязательства возьмут на себя инвесторы – и какие государство?
Король прибыл. Это значимый дипломатический момент.
Но настоящая политическая победа наступит тогда, когда европейский интерес к Казахстану станет источником большей самостоятельности, знаний и благополучия для самого Казахстана.
Источник: Ulysmedia · Самал Ибраева